Единственный оказавшийся в распоряжении следствия документ вопреки ожиданиям оказался реальным. Но без наличия его владельца.

По поводу вновь открывшихся обстоятельств старший следователь опять отправился по соседям.

— Добрый день.

— Я же вам говорила, что ничего...

— Я совсем по другому поводу.

— По какому по другому?

— По поводу морального облика вашей бывшей соседки. О ней вы сказать что-нибудь можете? Ну, то есть каким человеком она была? Какую жизнь вела? Достойную, порядочную...

— Ну, уж конечно!

— То есть моральному облику она не вполне соответствовала? В общественных мероприятиях не участвовала? И приятели к ней, случалось, заходили?

— Без протокола?

— Ладно, без.

— Тогда скажу. Всю правду скажу... Далее чуть не битый час соседка с увлечением передавала подъездные сплетни. Про пропущенные дежурства и невымытые лестничные площадки, про грязь возле двери, про пропадающие из почтового ящика газеты, про соль, которой в случае чего не допросишься, и, конечно, про мужчин...

— Дамочка она, хоть о покойниках плохо не говорят, поведения была не самого строгого. Мужики к ней захаживали. Особенно когда муж в плавание уходил. Тут же и захаживали. Только он за порог, возле него чужой кобель скребется.

— Один и тот же? Или разные?

— В том-то и дело, что разные. Но бывали и постоянные. Особенно один, который раз в две недели приходил.

— Вы их в лицо не помните?

— Их даже она в лицо не помнила. Потому что лицо ее в них не интересовало...

— А того, постоянного?

— Полюбовника?

— Полюбовника.

— Того — помню. Очень вежливый был мужчина. Здоровался всегда. Сумки мне помогал донести тяжелые.

— А вы могли бы его узнать по фотографии?

— Зачем?

— Ну, чтобы сообщить о происшествии. И чтобы он вещи свои из квартиры забрал. Ценные.