Старший мужчина успел сделать два выстрела.

И получил две ответные пули в плечо и живот.

Черные фигуры пробежались по комнате. Один ударом ноги выбил у поверженного врага пистолет. Другой нырнул в коридор. К входной двери.

В квартире затопали шаги. И дико завизжала женщина. Но тут же замолчала.

— Вы что наделали? — недовольно спросил басовитый голос.

— Они в нас стреляли.

— Ну и что? Они нужны были нам живыми. Идиоты!

— Но они могли нас убить!

— Лучше бы они вас убили...

— Тут один еще живой, — сказал кто-то. Задвигались люди. Застучала отодвигаемая мебель. Глухо застонал раненый.

— Куда ты все спрятал? Куда? Говори, гад!

Раненый застонал громче. Обезумевший от страха командированный в Урюпинск Иван Иванович стоял в шкафу ни жив ни мертв, с трудом сдерживая дрожь в ногах и теле. Лучше бы ему действительно было уехать в этот Урюпинск. В котором он ни разу не был.

— Обыщите его, — распорядился начальственный бас.

— На нем ничего нет.

— Ну тогда врежьте ему как следует. Чтобы он все вспомнил. Да не туда. По ране бейте. Удар. Вскрик боли.

— Ну что? Скажешь? Или добавить?

— Я... ничего... не знаю. Новый удар. Новый вскрик.

— Ладно, хватит. Тащите его в машину. Там разберемся. И обыщите квартиру. Возможно, он хранил что-то здесь.

Люди разбрелись по комнате, сбрасывая на пол и вороша вещи.

— В шкафу посмотри.

К шкафу направился один из ворвавшихся в квартиру людей. И взялся за ручку.

Иван Иваныч в ужасе замер. Уже в который раз за этот вечер. Скорее всего последний раз за этот вечер. И за эту жизнь...

— Шухер! — громко крикнул кто-то из кухни.

— Что такое?

— Кажется, их дружки подъехали.